Директор Дома-музея Ленина рассказал о сохранении наследия

— Марк, здравствуйте. На этой неделе отмечался очередной день рождения Ленина. Владимира Ильича с Казанью многое связывает. А что вас с ним связало? Как вы решили стать директором Дома-музея?

— Здравствуйте! Я родился в 1980 году, поэтому успел побывать в пионерской организации. Был и октябренком, и пионером. Все книжки про семью Ульяновых знал. Даже какое-то время составлял себе распорядок дня, чтобы быть как Владимир Ильич. Потом, когда все это кануло в лету, произошла определенная переоценка. Но уже с конца 2010-х годов я провожу экскурсии по улице, которая раньше называлась Первая гора, а теперь это улица Ульянова-Ленина. И вот пару недель назад я получил право вводить экскурсии и по самому Дому-музею Ленина.

— Я вот к чему спрашиваю, вы же известный краевед. А революция и последующие за ней события привели к разрушению многих памятников архитектуры. Когда вам предложили возглавить Дом-музей Владимира Ильича Ленина, у вас не было такого когнитивного диссонанса?

— Конечно, вопросы были. Не собираюсь сглаживать никакие острые углы.  История нашей страны сложная и богатая. Был в ней и советский период. В нашем обществе есть люди разные. Кому-то ближе Российская империя, кому-то Золотая Орда, а кому-то Советский Союз. Важно сделать так, чтобы люди разных мнений жили в одном обществе, понимали историю и вели диалог. А свести всех к одному знаменателю невозможно.

— Сегодня Дом-музей Ленина – это больше такая формальная история, которая является данью уважения к годам коммунистической идеологии или же это действующая просветительская площадка?

— Дом-музей Ленина с 2010-х годов, когда им руководила Татьяна Ивановна Басова, занял свою нишу. И у него все эти годы была своя аудитория. Я до сих пор получаю отклики от людей, которые его тогда посещали. Любой музей является хранилищем прошлого, это целая научная система, которую мне самому постигать и постигать. И вместе с этим он служит и центром просвещения.

— А кто сейчас посещает Дом-музей Ленина?

— Экскурсанты очень разные. С турфирмами нам еще предстоит неплохо поработать, но семейных групп, которые просто приехали в Казань, и решили зайти в дом-музей Ленина много. Кого-то к нам приводит ностальгия по советским временам, а кому-то просто интересно, как раньше жили. Обычно приходят люди от 30 до 50 лет.

— Тридцать пять лет прошло с того момента, когда СССР официально прекратил свое существование. За это время периодически возникали вопросы о необходимости декоммунизации, в том числе о выносе и захоронении тела Владимира Ленина из Мавзолея. Вы к этой теме как относитесь?

— Я неоднократно высказывался против выноса из Мавзолея и против демонтажа мемориальной зоны на Красной площади. Это ведь уникальная история нашей страны. В 90-е году задавались вопросом, почему в центре Москвы кладбище, но ведь любой кафедральный собор в любом городе, включая Казань, является точно таким же кладбищем. В Советском Союзе была своя гражданская религия, которая тоже формировала подобные мемориальные зоны.

— Все-таки часть декоммунизации у нас прошла, убрали, например, памятники Дзержинскому, Сталину. Сейчас появились обсуждения о том, стоит ли вернуть хотя бы какие-то знаковые объекты на место. Что думаете?

— Я считаю, что в этом вопросе должен быть адресный подход. Любой памятник нужно ставить не просто так, потому что какая-то общественная кампания идет. Он должен нам что-то говорить об этом городе, передавать историческую память. Поэтому, если говорить, например, о памятнике Сталину в Казани, то думаю, что возводить его не надо. А вот Вячеслава Михайловича Молотова, нужно увековечить в Казани. Он здесь учился, в здании реального училища на Булаке. Это дает нам определенный исторический контекст. И, безусловно, кроме деятелей эпохи Советского Союза, мы должны увековечить и знаменитых деятелей периодов Казанского ханства, и Российской империи.

— Не так давно возникла дискуссия по поводу дома, где жил известный революционер Мулланур Вахитов. В заключении одной из экспертиз по выявлению исторической ценности было сказано, что Вахитов не является уникальной исторически ценной личностью, а его революционная деятельность не требует мемориализации. Какова ваша позиция?

— Мулланур Вахитов в истории Казани – это фигура, которую невозможно исключить.

— Вы известный блогер, у вас много подписчиков в социальных сетях. Как вы пришли к этому?

— Я не веду соцсети как-то структурировано, у меня нет ни контент-плана, ни каких-то огромных целей. Для современного человека иметь площадку для высказываний это уже норма, а не исключение. Возможно, так много людей на меня подписалось, потому что я умею жить в нескольких информационных пузырях.

— А у молодых людей к краеведению есть интерес?

— Я и общаюсь и с подписчиками, и с теми, кто приходит на экскурсии. Эти аудитории частично пересекаются, а частично нет. С 2010-х годов тема описания городского пространства через экскурсии невероятно развилась. В этот процесс вовлекаются все новые люди. Какого-то спада интереса я не вижу.

— Есть на развитие городов, которые обладают большим историческим контекстом, две точки зрения. Одни говорят, что необходимо все заморозить и сделать такой музей под открытым небом, а другие утверждают, что любой город должен соответствовать современным трендам и развиваться. Вам из этих концепций какая ближе?

— Есть города, где замороженная городская среда является источником туристического притяжения. Там ничего трогать не нужно. Но надо вкладывать деньги, чтобы все это сохранять. Казань, увы, пошла по совершенно иному пути. Центр города в значительной степени прорежен от исторической застройки. Нам остается максимально «сдувать пылинки» с оставшегося наследия. Что сейчас и стараются делают. Я считаю, что создание чего-то нового должно идти рука об руку сохранением доставшегося нам наследия, а где-то и с воссозданием того, что было утрачено. Любой новый район может обладать своим собственным историческим центром, и довольно глубокой историей. Для больших городов полицентричность – это норма.

— Спасибо большое. Будем надеяться на баланс между прошлым настоящим и будущим.

— Большое спасибо вам.